Звезда и смерть

Хоакина Мурьеты

 

история легенды

      В начале был просто Хоакин Мурьета – разбойник и авантюрист. Потом он превратился в легендарного чилийского героя, борца с несправедливостью. Столь легендарного, что пожалуй только имя его не вызывало споров. Собственно, даже не известно было, чилиец ли он…или мексиканец… был ли он вообще… Реальный человек умер в мифе о себе.

      Затем народная легенда стала литературой, окончательно узаконив вымысел. Сделал это великий чилиец Пабло Неруда в 1967 году. Его пьеса «Сияние и смерь Хоакина Мурьеты» – мистерия, кантата, трагикомедия, пантомима, где помимо драматических актеров действуют солисты и хор – в 1971 году была переведена на русский язык. Пафос революционной романтики нерудовского Хоакина весьма полюбился советскому человеку и советско-чилийской дипломатии.

     В год 1976 один литовский режиссер Гедрюс Мацкявичус, придумавший ни на что не похожий театр пластической драмы, нашел пьесу Пабло Неруды и поставил в Москве со своими молодыми актерами спектакль «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» … Хотя с этого момента правильней рассказывать другую историю. Историю одного театра, который ни на что не был похож и был столь очарователен, что спустя годы многие с трудом верили, что он был на самом деле…

      Хоакин не был первой постановкой театра Гедрюса. К тому времени самодеятельная студия при Курчатовском институте, какое-те время просуществовав на любительской основе, начинала приобретать черты профессионального театра.       Метод Мацкявичюса не был ни пантомимой, ни хореографией, хотя активно заимствовал элементы и того, и другого. В основание его было положено молчание – не принципиальное табуирование вербальности, а то творческое состояние, когда звучащее слово теряет художественный смысл; когда музыка пластического языка достигает самой сущности образа, вещи, события, эмоции. Пластический театр молчал, но безмолвие его было красноречиво. Сами сюжеты спектаклей исключали всякую возможность говорения: искусство и судьба Микеланджело, абстрактная живопись Кандинского и экспрессионизм Петрова-Водкина.   

      Сценическая версия легенды о Хоакине имела в бутафорском арсенале три предмета: хлеб, ружье и мертвую птицу. Лаконичные декорации Петра Сапегина: задник, имитирующий стену из парусов и универсальные мобильные конструкции – «решетки», при желании создающие условность любого места действия, от корабля до кладбища. Все остальное рождали актеры – из своих тел.

      Чилийский романтический космос создавался на глазах зрителя в галерее ярких пластических решений, как сольных и дуэтных, так групповых и массовых. Легендарный «скач» чилийской кавалькады, придуманный Гедрюсом стал впоследствии главным объектом всеобщего цитирования и плагиата, однако точно повторить его не удавалось никому. Танцу «куэка» актеров учили чилийские студенты. Специально для трехминутной сцены казни Хоакина  Мацкявичюс проштудировал трехтомник «История инквизиции» 1910 г. Лексику и жанровое своеобразие спектакля сложно описать в двух словах. Гротеск и трагикомедия, пантомима и пластическая мистерия, драма архетипов и людей из народа – спектакль был способен достучаться до всякого зрителя. Главное, что подкупало публику – магнетизм молчащих актеров, рассказывающих легенду о борьбе с безликим злом и печальной и благородной судьбе. 

     История героя, убитого американскими эксплуататорами, рассказанная Театром Пластической Драмы Гедрюса Мацкявичюса, стала одной из вех не только в его биографии. Это был знак эпохи. Не имея широкой медийной огласки, театр стал популярным до неприличия, уступая разве что любимовской Таганке.        

      Сегодня от театра Гедрюса остались только яркие воспоминания и множество талантливых учеников, которые сами стали педагогами и режиссерами.

Но в нынешнем году – наследники и хранители тайного метода – Владимир Ананьев, Анатолий Бочаров и Сергей Лобанков – взялись возродить «Легенду о Хоакине».       Восстановленная и обновленная версия легендарного спектакля вновь увидит свет рампы. Маленькие Творческие Мастерские, теснейшим образом связанные с Театром Пластичекой Драмы Гедрюса Мацкавичюса, приветствуют отчаянную инициативу и с большой надеждой ожидают премьеры 18 мая. 

press to zoom
press to zoom
press to zoom
press to zoom
press to zoom
press to zoom
press to zoom
press to zoom
press to zoom
press to zoom
1/1